Как написать православное письмо

Письмо себе

Предупреждение выгорания

Люди иногда пишут письма самому себе. Чтобы вспомнил человек через 10–20 лет, как жил, чем дышал. Письма в будущее.

А мне хочется написать письмо себе в прошлое. Я его, к сожалению, никогда уже не прочитаю. Но изобилие на мамском форуме таких мам, какой я была 17 лет назад, впечатляет. Все чаще стали появляться темы: «Не справляюсь», «Все надоело», «Помогите выйти из депрессии» или простое и лаконичное «Помогите. »

Иногда ситуация выглядит действительно непростой и не может быть решена без участия духовника и больших усилий всех, в ней оказавшихся. Но иногда оказывается, что, помимо сложностей реальных, выдумывается себе дополнительная проблема, как коза в еврейском анекдоте. Такой проблемой может быть кружок. Или школа на другом конце города. Или развоз детей по развивашкам. Форумчане бросаются на помощь уставшей маме, а она рассказывает, от чего именно устала и с чем именно не справляется. И нередко последней соломинкой, сломавшей спину верблюду, оказывается невозможность доставлять старшую дочь в танцевальную студию три раза в неделю или необходимость возить сына в школу на другой конец города. Оказывается, что есть школа и поближе, но не такая хорошая, а к танцам нет такого уж яркого таланта. Тяжелее всего мамам-перфекционисткам. Если в «прошлой», незамужней жизни они болели от несимметрично расставленной обуви, то теперь им приходится привыкать к несимметрично поставленным двойкам в дневнике, не говоря уже о квартире, превращенной разновозрастными малявками в территорию для квеста.

Особое место среди мамских проблем занимает недосып. Если он переходит в хронический, жди беды. Там уже и депрессия на подходе, и здоровье сыпется, не говоря уже о взаимоотношениях с мужем и детьми.

Теперь я искренне не понимаю маму, которая третий месяц жестко не высыпается, но непременно гладит по ночам или закрывает кабачки, купает младенца каждый вечер и любой ценой обеспечивает ему собственноручно натертый прикорм.

Семнадцать лет назад я верила, что земля меня поглотит, если я что-то упущу

Семнадцать лет назад я верила, что земля меня поглотит, если я что-то упущу в воспитании двух мальчишек-погодков.

Идя дорожкой, не мной проторенной, я купала двоих детей в возрасте полугода и почти двух лет каждый вечер, готовила на один раз кабачки в кастрюльке, тушила крохотные котлетки, терла полезные морковки, выжимала гомеопатические количества соков марлечкой и ежедневно выгуливала старшего непоседу и младшего весельчака. Дети периодически болели и так же периодически выздоравливали, хорошо развивались, их щечки округлялись, привес неуклонно рос, ладушками и сорокой-белобокой овладевали в срок, а мне хотелось загреметь в больницу с легким, а лучше ложным, диагнозом и выспаться. Я так долго и интенсивно мечтала об этом, что четко видела картину: вот лежу я в палате. Все беспокоятся, ходят на процедуры, следят за температурой и пьют лекарства. А я сплю, сплю, сплю, и никто меня не будит, никто по мне не прыгает, не надо никому готовить смесь и тушить кабачки, переодевать, уговаривать, мыть попу, мыть посуду. Из грез меня вырывает истошный крик младшенького, которому старшенький кинул на голову погремушку. Я медленно соображаю, где я и кому требуется моя срочная помощь. Недосып стал жестким. Все дело в биологических часах, как оказалось. Часы мои так настроились на двух малявок, что меня клонит ко сну в 9 часов, как раз, когда я их укладываю. Но я не могу позволить себе заснуть в 9 вечера. Потому что в 11 придет с работы муж и увидит результаты моих трудов по насыщению населения отдельно взятой однокомнатной квартиры с тараканами. Гора посуды напоминает Гималаи. В течение дня, как ни бейся, мне не удается даже чашку помыть, и я кидаю в раковину все, что успела испачкать, в самой непредсказуемой последовательности. Если из середины горы вырвать один фрагмент, она обрушится, и падение ее будет великим. Дети угнездились в своих кроватках и сопят, а я насильно разлепляю себе веки и бреду на кухню, по дороге задевая дверь и опрокинув горшок. Аккуратно вынимаю гору из раковины, ставлю на пол и ничинаю мыть. Детское надо мыть особым, тщательным способом, вытирать детским полотенцем и ставить на детскую полку. Потом мою взрослое, потом кастрюли, потом сковородки. И тут я вспоминаю, что с обеда ничего не ела. А на обед у меня, как всегда, кофе с пряником. Я закидываю на сковородку партию котлет, достаю из холодильника макароны. Даже микроволновки у нас нет, да и куда ставить ее на шестиметровой кухне. На месте, куда теоретически могла бы встать микроволновка, фактически стоит компьютер, уже тогда старомодный, что-то типа 486-го. И не смейтесь! На нем была… сделана? написана? смоделирована? диссертация мужа. В те редкие вечера, что он бывал дома, он работал на монстре, который все время ломался и терял данные. Если мне нужно было открыть холодильник, я просила мужа встать, открывала дверцу, а потом опять просила встать, чтоб закрыть.

Итак, ужин на столе, муж может смело приходить. Хозяюшка все приготовила, героически вымыла посуду и ждет его, что разделить трапезу и услышать все новости, и рассказать, как старший нашел старый кусок хлеба под диваном и накормил младшего, как попросил две баранки, чтобы поделиться с беззубым братом, как. прилетали. эти, как их. синички. и клевали.

Я сама клюю носом и понимаю, что если немедленно не лягу, то опять захочу в больницу. Я накладываю щедрую порцию котлет с макаронами в глубокую тарелку и иду, а точнее ползу по направлению к комнате. Спать! Спать!

Меня никто не узнает, и даже думают, что я – это моя мама

В эту минуту я слышу, как ключ поворачивается в замке. Муж пришел! Щеки у него румяные с мороза. Он садится есть, а я рассказываю, расспрашиваю, вспоминаю долгий день, наполненный супчиками, слюнявчиками, ушибами, тарелочками, бутылочками, книжками, погремушками, комбинезончиками, варежками, кабачками, морковками, тряпками, ванночками, соплюшками, подгузниками, слезами и улыбками. А день мужа наполнен исследованиями, отчетами, формулами, переговорами, кафедрами, поиском и исправлением ошибок, потерянными и восстановленными данными и, конечно, голодом. Проголодался он так, что ужин исчезает, словно и не дымился тут еще три минуты назад. Мы пьем чай, а потом устало не ложимся даже, а валимся спать. Я мгновенно засыпаю, чтобы через полчаса проснуться с ясным пониманием, что я снова не усну до 4–5 утра. Последние три месяца я сплю именно так. Куда мне деться со своей бессонницей, от которой ломит виски? Начну ворочаться – перебужу весь дом. Я тихонько прокрадываюсь на кухню. Сесть на кухне можно только на табурет. Я бы многое отдала за уютное кресло, а уж о второй комнате можно только мечтать. Устраиваюсь удобно, как могу, на табуретке. Я похудела, и сидеть мне жестковато. Всю жизнь мечтала похудеть, и вот мечты сбываются, но не радуют. Круги под глазами и поредевшие волосы, собранные в пучок, меня не красят. Фотографии этого периода я называю «Мы из Чернобыля». Меня никто не узнает, и даже думают, что я – это моя мама.

Я читаю. Погружаюсь в мир Шмелева, перечитываю классиков, а также новенькое, что смогла купить или занять. Сначала интересно, но потом я тихо сползаю с табуретки. Нет сил на ней сидеть! А сна тоже еще нет. Ни сон, ни бодрствование, а какая-то вялая пульсация, обрывки мыслей. Ложусь в постель и засыпаю. Только я начинаю проваливаться в сон, только отпускает головная боль, как просыпается младший. Ему уже полгода, но он продолжает питаться 8 раз в сутки. Восьмиразовое питание остается его привилегией до года, а об учебниках по малышеводству он не слышал и чихать на них хотел. Я знаю, что тянуть бесполезно, он разорется и разбудит старшего. Быстро готовлю смесь, кормлю жадного птенчика. Конечно, хорошо бы кормить самой лет до двух, но что делать, если молоко у меня пропало от стресса и усталости, и не было ни сил, ни опыта, чтобы за него бороться. Проваливаюсь в сон. Но ненадолго. Просыпается старший. Ему скоро два, большой мальчик, но все не хватает ему мамы, особенно по ночам. Кормиться ему не надо, он просто хочет к маме под бочок, просто хочет обнять меня. Прочитала в идиотском журнале идиотскую статью, что спать ребенку с мамой – неэтично и негигиенично. Для меня тогдашней век интернета еще не наступил, и я верила по привычке печатному слову, прочитанному то здесь, то там. Глобальная ошибка номер два, даже скажем так: ОШИБКА НОМЕР ДВА заключалась в том, что я не клала к себе в постель малышей. Если бы я могла вернуться в то время, я бы спала на двуспальном диване с ними с двумя, под каждым бочком по ребенку, а не пыталась бы укачать, утрясти крошек в кроватках. О дальнейших ошибках можно и не говорить. На этих двух ошибках – отсутствии отдыха и совместного сна – зиждутся, как на китах, все наши дальнейшие проблемы. Какое это имеет значение? Значение для семьи, отношений с мужем и детьми? Духовное значение, в конце концов?

Значение оказалось намного серьезней, чем я могла себе представить. Я надорвалась. А потом надорвала детей.

В погоне за витаминами, домашней едой, непременными ежевечерними купаниями, гулянием, с бесконечным пребыванием на кухне, без выходных, без перерывов, даже без попытки переосмыслить свою жизнь, нажив себе бессонницу, я впала в депрессию, в уныние и искренне считала, что такая жизнь – это и есть мой крест, и несла я его обреченно. И иногда мне хотелось умереть. Слишком дорого пришлось расплачиваться за желание быть мамой-отличницей.

Я простила себя за то, что у меня мало сил в 41 год, и за то, что в сутках у меня всего 24 часа

Я многое изменила в своей жизни с третьим и четвертыми детьми. Я поняла, что не должна быть заложником стереотипов. Что должна рассчитывать свои силы. Что должна считаться с собой, с особенностями и возможностями своей психики и своего организма. С третьим я гладила реже, а с четвертым – лишь однажды. Перед роддомом. И с тех пор даже не знаю, где у меня живет утюг. Третьего я купала через день, а четвертого раз в неделю. И что удивительно, патронажная сестра сказала мне, что теперь ежедневные водные процедуры не считаются обязательными. Я сама об этом догадалась. Я спокойно клала малыша в свою постель, не боясь страшных микробов, гнездящихся в складках маминой простыни и наволочки. Я готовила один обед на всех в мультиварке, а когда пришло время прикормов, тушила овощи малышу, когда у меня были силы и желание, но на всякий случай у меня был запас всевозможных баночек, обнаружив который, мой старший сын решил, что я готовлюсь к зомби-апокалипсису. Ребенок был переведен на общий стол в самый короткий срок за 18 лет моего родительства. Я перестала переживать о непоздравленных к празднику учителях, о новогодних открытках, об ответном приглашении друзей старших, о том, что подумает обо мне подружка, увидев пыльный ковер в гостиной. Я простила себя за то, что у меня мало сил в 41 год, и за то, что в сутках у меня всего 24 часа, 8 из которых я привыкла спать. Я ложилась спать, когда мне это требовалось, и оставляла ужин мужу и старшим в мультиварке. Я на многое стала смотреть сквозь пальцы и сильно снизила планки. Нужды и оценки старших потеряли для меня мировое значение, и я стала поощрять немыслимую раньше самостоятельность, умерила их аппетиты и постепенно стала приучать их больше рассчитывать на себя, а не на меня.

Чего я точно хочу избежать — это быть надорвавшейся, депрессивной мамой

Я согласна быть нерадивой, неуспевающей, ленивой мамой. Чего я точно хочу избежать – это быть надорвавшейся, депрессивной мамой, которая мечтает попасть в больницу. Кстати, я туда попала. И теперь берегу и лелею себя. Ради детей.

Оглядываясь назад, я понимаю, что все дети были посланы нам в самое правильное, идеальное время. А то, что мы жили на пределе, а иногда и за пределом своих возможностей, далеко не всегда было продиктовано обстоятельствами и реальными нуждами. Человек, умеющий держаться на воде, но не умеющий по-настоящему плавать, часто допускает такую ошибку: ноги у него тонут, и он плывет как бы стоя, выбиваясь из сил, преодолевая сопротивление толщи воды. Необходимо научиться ложиться на воду. В таком положении он сможет плыть долго и намного быстрее. Я долго плыла «стоя» и думала, что вот это и есть плавание. Мне нужно было научиться расставлять приоритеты и меньше погружаться в хозяйство. Нужно было доходчивей просить мужа о помощи и не пытаться справиться со всеми проблемами самой. Нужно было хотя бы три раза в неделю ложиться рано, с детьми. Я искренне считала, что мать маленького ребенка не имеет права на отдых, и в то же время мечтала об отдыхе постоянно. Я почти не бывала в храме и не понимала, как можно пойти на исповедь без подготовки. Однажды духовный отец, увидев меня в толпе прихожан, просто заставил меня исповедаться, неготовую, заплаканную, отупевшую от усталости, и спас меня от депрессии. То, что я редко ходила в храм и еще реже исповедовалась, было третьим китом, на котором я нагромоздила себе проблемы, которых можно было избежать.

Следующий кит – воспитание. Вспоминаются слова отца, которые меня поразили в школьные годы. «Легче учиться на пятерки, чем на тройки». Я долго над этим думала. Потом поняла: делать все вовремя и не запускать учебу легче, чем наверстывать упущенное. То же и с детьми: если сразу взять верный курс, многих проблем можно избежать. С неизбалованными, послушными детьми матери в сто раз легче, чем с «мучителями» и манипуляторами, которые диктуют родителям свою волю. Но это отдельная огромная тема, и затрагивать сейчас я ее не буду.

Я давно наблюдаю за мамочкой одиннадцати детей на форуме и пришла к выводу, что она плывет грамотно, экономно расходуя силы, находя время на музыку, чтение и развитие детей, больших и маленьких, не унывая и не надрываясь, поддерживая захлебывающихся мамочек, глотнувших воды, забывших технику дыхания. Сразу видно: у нее хороший тренер, а она способная и послушная ученица.

«Храню ее письма как реликвию»

Памяти Нины Александровны Павловой

К сожалению, мне не довелось знать Нину Александровну лично. Храню, как реликвию, ее письма и время от времени их перечитываю. За четыре года их собралось много. В них море любви.

Десять лет назад мне кто-то одолжил почитать «Пасху красную». Был шок от прочтения. На имя автора я тогда не обратила внимания. Стала мысленно молиться Оптинским новомученикам. Даже и представить не могла, что они соединят меня с автором книги, которая примет в моей жизни огромное участие.

Познакомились мы таким образом.

В 2011 году я написала Нине Александровне письмо, предлагая сделку

В сентябре 2011 года я, узнав случайно, что Нина Александровна как-то положительно отозвалась о моих рассказах, решилась ей написать. Очень нужны были хоть какие-то деньги, чтобы разгрести ком проблем. Я уже 20 лет перебиваюсь репетиторством во время учебного года. А тут еще двухлетний сын, и нет ни отопления, ни горячей воды, ни газа. Единственный обогреватель – электроплитка. Недолго думая, я написала Нине Александровне письмо, предлагая сделку (предвижу, как будут неприятно изумлены читатели, но дело было именно так): «Помогите мне издать мои рассказы и возьмите большую часть гонорара». Рассуждала я так: если мне перепадет 100–200 долларов, то я смогу поставить на эти деньги бак и решу хоть одну свою головную боль. А если абсолютно незнакомый мне человек просто не ответит на мое письмо, тоже не умру, но хуже явно не будет.

На другой же день я получила вот такой ответ:

«Дорогая моя, хорошая и любимая Мария! Как я обрадовалась, получив Ваше письмо, тем более что давно надоедала Володе Григоряну просьбой дать Ваш адрес и передать слова благодарности.

Н.А. Павлова: “Я не выношу современной “православной” прозы – меня тошнит от этой лживой елейности”

Мне очень нравятся Ваши рассказы. К сожалению, я не выношу современной “православной” прозы – меня тошнит от этой лживой елейности и гнусной привычки поучать вся и всех как бы с высот собственного благочестия. Но однажды я открыла для себя Марию Сараджишвили, а это такое счастье – встретить родного тебе талантливого человека, что с тех пор выискиваю Ваши рассказы в интернете и показываю их знакомым. Недавно рассказывала о Вас председателю Союза писателей Ганичеву: вот, мол, какая талантливая писательница есть в Грузии, а он удивлялся: “Почему я ничего не знаю о ней? Почему ее у нас не издают?” Короче, надо обязательно издать книжку и выходить на уровень публикаций в центральных толстых журналах.

Только не заикайтесь мне, пожалуйста, больше о деньгах, нам с сыном на жизнь хватает, тем более что сдаем квартиру в Москве. И, опять же, хочется сделать все по любви, тем более что еще в мае наш оптинский игумен Антоний благословил меня издать Вашу книжку во славу Христа.

«Дорогая Маша! Рассказы в их теперешнем виде даже предлагать бесполезно – не пройдут. И все-таки во мне живет счастливое чувство, что может получиться очень интересная книжка, – надо как-то так составить сборник… как? Вот, например, главный недостаток “Невыдуманных рассказов” как книги: все написанное здесь свалено в одну кучу. А текст должен дышать, с текстом надо играть… не могу объяснить.

А еще я очень обрадовалась, узнав, что у Вас есть сынок. Интересно, какой он и как его зовут? А еще напишите, пожалуйста, по какому адресу, банковскому счету или как-то иначе Вам можно передать деньги. Дело в том, что время от времени наш старец батюшка Илий или кто-то из приезжих дают мне деньги с просьбой передать кому-то из нуждающихся. А что такое растить сына одной – это я знаю по себе, ибо после смерти мужа мой сын в четыре года остался сиротой. Лихо было порой. И помоги Вам Господи!

Н.А. Павлова: “Первым храмом в моей жизни был Сионский собор… у креста св. Нины я истово крестилась и пережила многое”

«…Машенька, спасибо за приглашение в Грузию, и передайте от меня поклон Светлане, у которой для меня уже уготовано место. В Грузию я не приеду, ибо по состоянию здоровья уже не способна путешествовать, но в Тбилиси я раньше бывала и, по-моему, первым храмом в моей жизни был Сионский собор. Еще не крещеная, я пришла туда ради “культуры”, чтобы увидеть знаменитую фреску Божией Матери под гранатовым деревом (забыла имя художника, не напомните ли?). Но у креста св. Нины я истово крестилась и пережила многое. Не оттуда ли тянется наша мистическая связь? Не пишу, потому что не работал интернет, но много работы над книжкой. Кажется, книжечка всё-таки складывается. Я уже говорила о ней с моим издателем Юрием Ивановичем. Он заинтересовался. Маша, сообщите мне Ваш почтовый адрес и телефон. У меня, оказывается, на днях вышла новая книжка. Сама я ее еще в глаза не видела, но будет экземпляр, перешлю.

Примерно за месяц Нина Александровна отобрала и отредактировала из кучи моих необтесанных рассказов самое приличное и отослала своему редактору.

Потом, узнав кое-какие детали, она пригласила меня к себе.

«Приезжайте, Машенька, с сыном в Оптину. Вам надо отдохнуть и пожить в монастыре. Это будет духовно полезно».

Пришлось написать, что это невозможно: нет ни денег, ни визы.

При переписке всплывало много интересного. Она рассказывала о своей жизни, спрашивала о том, что происходит в Грузии.

«Машенька, мне очень понравился рассказ “День искушений”, я даже отослала его Ю.И. И про “Мхедриони” – хороший рассказ, его, кстати, можно опубликовать самостоятельно. Загвоздка тут в единственном: для российского читателя “Мхедриони” – это ребус неразгаданный. Ничего у нас об этом не знают, т.е. необходимы пояснения, как необходим перевод одной грузинской фразы в “Дне искушений”.

А еще, похоже, мы родственники. Моя мама точно так же сердилась и не понимала, зачем я извожу бумагу и что-то “калякаю”. Даже когда во МХАТе с блеском поставили мою пьесу “Вагончик” – была шумная премьера, и спектакль через день хвалили в газетах, – мои родители разве что встревожились и в театр отказались идти. Да что родители, если для многих нормальных людей пишущий человек – это что-то вроде психа или прокаженного. “Я не на пишущей машинке женился!” – взорвался однажды мой муж. Писательский труд обрекает на одиночество, и я, бывает, повторяю слова поэта Сережи Борисова:

Друг мой единственный – слово живое.
Нас, неприкаянных, может быть, двое.
Злато в руке или медный пятак,
Мы друг без друга не можем никак.

Н.А. Павлова: “Вот еще кое-что из личного опыта. Инстинктивно я всегда знала: ради денег нельзя писать”

Вот еще кое-что из личного опыта. Инстинктивно я всегда знала: ради денег нельзя писать. Но в советские времена была такая практика: писатели по заявке на книгу или пьесу заключали договор с издательством и получали солидный аванс. Я всегда от аванса отказывалась, но однажды не утерпела, взяла – и не смогла ничего написать. Вернее, сочинила такую муть, за которую до сих пор стыдно. А после этого будто сломалась и какое-то время не могла писать…

Я понимаю Ваше отчаяние из-за безденежья и одновременно боюсь, как бы житейские испытания не сломали Вас, лишив главного в Вашем даре – духовной свободы. Храни Вас Господь!

Н.А. Павлова: “Лучшей православной книгой я считаю «Капитанскую дочку» Пушкина. Хорошая проза всегда от Бога”

«Настораживает Ваше убеждение, что вот есть православные рассказы – для Ю.И., и есть то, что уже вне Православия, – для независимых. Для меня такого деления нет, и лучшей православной книгой я считаю “Капитанскую дочку” Пушкина. Хорошая проза всегда от Бога, ибо “без Меня не можете творити ничесоже”.

Что-то Вы мечетесь, Маша, а это опасно. На коммерческих изданиях и стремлении заработать деньги пером слишком легко сломаться. Этот путь, опять же, непродуктивный, ибо при попытке писать наспех большая часть написанного идет в отвал. Между тем я считаю Вас талантливым писателем, правда пока даже не понимающим природы своего дара. И все же, Маша, тоннель надо пробивать в одном направлении, решившись однажды на скорбный подвиг – служение слову.

Храни Вас Господь!

Нина Александровна ждала от меня нечто высокое – «служение слову», а для этого у меня не хватало ни более-менее приличного образования (заочный Легпром смешно считать за что-то весомое, особенно в сравнении с ее двумя высшими и аспирантурой), ни житейского опыта, а о духовности и вовсе смешно заикаться. Тем не менее она пыталась донести до меня свое выстраданное и наболевшее.

Н.А. Павлова: “Попробуйте почувствовать этот дух времени, когда Церковь распинают требованием покрывать всё любовью, вплоть до стирания грани между добром и злом”

«…Попробуйте почувствовать этот дух времени, когда Церковь распинают требованием покрывать всё любовью, вплоть до стирания грани между добром и злом. Тут может получиться интересная и актуальная история духовных поисков, написанная с присущим Вам юмором. Кстати, одна бабуля, не имеющая теологического образования, дает отпор иеговистам так: “Спичек нет”. – “При чем здесь спички?” – “Дак ведь сжечь ваши брошюрки надо. Приходите завтра – я спички принесу”.

И еще. Избегайте сленга и нарочито грубоватых выражений в авторской речи. Удачи Вам!

«Маша, я буквально купаюсь в лучах Вашей славы: звонят люди, прочитавшие “Открытые небеса”, и сердечно благодарят за такую прекрасную книгу. В благодарность за книгу (кому-то я подарила, а кому-то дала почитать) я уже получила две банки меда, кедровые орехи, а наши лучшие оптинские иконописцы Анатолий и Людмила (муж и жена, трое детей, живут в своем доме возле Оптиной) снабдили меня на Рождественский пост такой вкусной медовой тыквой, какой я сроду не пробовала. Людмила сказала: “От этой книги так хорошо на душе, как бывает после встречи с хорошим и родным человеком. Мария теперь родная для нас, и мы будем молиться о ней”. Я попросила еще молиться о младенце Павле, рассказав о проблемах с речью. А Людмила просила передать Вам: “Ничего страшного. У меня младший сын начал говорить только в три с лишним года, а мама мужа начала разговаривать в пять лет, до этого ее считали немой”.

Поздравляю Вас с наступающим Рождественским постом!

«Открытые небеса» раскупились очень быстро. Ко мне стали писать читатели из России и Украины с вопросами: «После Вашей книжки захотелось приехать в Грузию. Где можно остановиться?»

Параллельно шли встречные предложения: «Прорекламируйте мою гостиницу. С радостью приму паломников, буду гидом бесплатно».

Нина Александровна всему этому радовалась. Ведь по обе стороны границы накопилось много обид и непониманий из-за политических разногласий.

В ней отсутствовало писательское тщеславие.

Иногда между нами возникали непонимания. Нина Александровна, человек прямой и эмоциональный, высказывала мне свое недовольство. На другой день, остыв, могла написать: «Простите меня, грешницу, за мой язык!»

Н.А. Павлова: “Сегодня это массовое явление: люди не решаются быть авторами хотя бы собственной жизни, уныло сплавляясь по течению”

«Машенька, я эти дни переживала, что огорчила Вас отзывом о втором сборнике. А после Вашего письма отлегло от сердца, ибо Вы сами относитесь к написанному более чем критично. Да, свои недостатки Вы видите, но не видите своих достоинств. Точнее, не чувствуете природы Вашего дара. А потому перескажу разговор с Юрием Ивановичем. Вот сидели мы с ним за столом в Михайлов день, а Ю.И. говорил об “Открытых небесах”: “Почему читаешь и не можешь оторваться, хотя так просто написано и, казалось бы, ничего особенного?” А я в ответ рассказала, что долго ненавидела гоголевскую “Шинель” и не понимала утверждения, что вся русская литература вышла из “Шинели”. Убогий Акакий Акакиевич с его соплей под носом вызывал у меня чувство отвращения. А однажды перечитала “Шинель”, и мороз по коже: убогий Акакий Акакиевич, невиннейшее существо, не причинившее никому ни малейшего зла, вдруг поднимает на тебя голубенькие глаза и говорит: “Я брат ваш!” Вот это главное в Ваших рассказах: “Я брат ваш!” Скажу точнее: главное – АВТОР, его любовь, его страдание, его отношение к жизни. Там, где этого нет, есть мусорная свалка фактов, и хотя всё это правда (верю!), но всё это как непереваренная пища или песня чукчи: “Вот олени бегут, вот собачка спешит”. Что вижу, то пою. Почему Вы избрали для себя роль протоколиста и боитесь быть ЛИЧНОСТЬЮ и АВТОРОМ? Как же Вас, Машенька, затюкала жизнь, и сегодня это массовое явление: люди не решаются быть авторами хотя бы собственной жизни, уныло сплавляясь по течению.

Да, я тоже не выношу, когда меня называют “православным писателем”. Недавно дважды перечитала рецензию на “Михайлов день”, пока не поняла, что меня не оскорбляют, и весьма по-хамски, а на самом деле хвалят. Что поделаешь? Таковы издержки профессии, не стоящие ни малейшего внимания. И как бы Вы, Маша, не выёживались: мол, я никакой не писатель, но Вы писали и будете писать. А ремеслом надо владеть. Главная Ваша беда – многотемье…

Или в молитве о супружестве (рассказ “Из благих побуждений”. – М.С.) по сути замылена интересная и злободневная ныне тема: как человек немощной рукою силится остановить зло, забыв народную мудрость: “Не чисть трубочиста – запачкаешься”. Это о том, как девица по гордости намеревалась исправить мужа-наркомана и уголовника, а завершилось всё кровью у Елены. Вчера прочитала у афонского старца Порфирия: “Со злом не борются – с ним просто не соприкасаются”. Вы обозначили тему, но ушли от нее, ибо, назначив себя на должность протоколиста, Вы сочли себя обязанной запротоколировать и историю второй девицы, хотя особого интереса она не вызывает. Анна Ахматова говорила: “Один день – одно дело”. А один рассказ – одна тема».

Ей с ее опытом легко было раскладывать все по полочкам с высоты своего возраста и пройденного пути. А мне было трудно вместить невмещаемое. Максимум на что я способна – просто записывать то, что видела вокруг себя, как можно детальней и имея в виду уровень своих друзей.

«…Другая опасность, которую остро чувствовал Пушкин, – это то, что в чернильнице живет бес, а бесы “водят”. Нас с Вами тоже “водят”. Вот лукавый, на мой взгляд, рассказ: “Молитва атеистки”. Священник, отсылающий Айседору к католикам, подлежит низвержению из сана. Где Вы нашли такого? А популярные отговорки: мол, при советской власти мы не знали о Боге, – это лукавство, ибо сейчас полно православной литературы, повсюду продают Евангелие. Сколько таких Айседор прошло через Оптину: и к старцу их приводили, и к любвеобильным батюшкам, но проблема в том, что изучать иврит они будут, а Евангелие им неинтересно. Отец Василий (Росляков) говорил: “Кто ищет истину, тот найдет Бога”. Но много ли людей, ищущих Бога и готовых пожертвовать ради Него своим житейским комфортом? К сожалению, мы живем во времена атрофии духовных потребностей.

И главный вопрос: Мария, како веруеши? Да, мне тоже жалко баптистку Розу, но мне ближе позиция новомученика наших дней о. Даниила Сысоева. Он приходил к мусульманам или баптистам и говорил: “Путь без Христа – это путь к антихристу. Путь вне Церкви – путь к антихристу”. Отец Даниил крестил 500 баптистов и около 100 мусульман – ради спасения их души. Вот за это его и убили. Так почему же мы забываем, что Христос пришел на землю ради спасения людей, ставя превыше житейскую жалость: ах, Роза усвоила евангельские истины, а стало быть, всё…»

Вот в теологических вопросах она была принципиальна. Особое ее неприятие вызвал рассказ о бывшей инокине, вышедшей замуж. Прототип – наша прихожанка. Я заботилась лишь о детальном изложении событий.

Н.А. Павлова: “Сострадание – это не оправдание греха. Сострадание – это помощь в деле спасения души”

«Маша, на днях обсуждали с иноком Максимом (он гостил у меня) Ваш рассказ про инокиню, и Максим сказал, что публиковать эту работу, конечно, нельзя, ибо якобы венчанный брак этой инокини на деле невенчанный и являет собою лишь надругательство над таинством, а дети, рожденные в блудном сожительстве, – дети греха. Опять же святые отцы писали, что монах, покинувший монастырь, приравнивается к самоубийце и лишается христианского погребения. Представляете, эту инокиню нельзя будет даже отпеть, если, конечно, не пародировать таинство. Конечно, очень жаль эту многодетную мамочку. Но сострадание – это не оправдание греха с дешевой бравадой Варвары: мол, дети – это хорошо: прорвемся! Куда прорвемся – в ад? Сострадание – это помощь в деле спасения души. Обычно в таких случаях, как с Вашей инокиней, обращаются к Патриарху или правящему архиерею, там дают довольно строгую епитимью, но это путь, это надежда на спасение души. А у Вас?

По поводу ночных бдений. Здесь я на стороне Вашей мамы. К сожалению, я тоже годами не могла писать, потому что без мужа и бабушек надо было поднимать ребенка и выхаживать моих умирающих родных. И тогда я сформулировала для себя закон: “Если для того, чтобы согреть ребенка или маму, надо сжечь рукопись, я ее сожгу”. И ничего хорошего, поверьте, не получится, если пожертвовать ближними ради страсти сочинительства.

Дошла ли до Вас моя бандероль с книгами? Кстати, иконописец Людмила, у которой сын долго не разговаривал, сказала, что никакие лекарства не помогают, но очень полезно учить сына рисовать, ибо рисунок – тоже язык. Храни Вас Господь!

Нина Александровна, внимательно следившая за моими публикациями, стала расспрашивать подробности. И тут же загорелась идеей: «Надо им собрать деньги, чтобы они приехали к нам в Россию на лечение».

Я отнеслась к этому скептически: «Кому интересен в России какой-то грузинский инвалид детства? И у Вас, и у нас таких больше, чем не нужно. Вон в Тбилиси все подъезды обклеены такими объявлениями. Люди просто не среагируют на него. Тем более что между нашими странами прерванные дип. отношения. Его родители давно смирились с диагнозом сына».

Нина Александровна не успокаивалась и написала уже известное воззвание, призвав к молитве по соглашению. И люди со всего мира стали жертвовать.

Параллельно Нина Александровна обзванивала разные клиники, выясняя условия, при которых могли бы взять Луку на лечение. Отдельно искала в Оптиной место, где бы родители Луки могли жить и работать. Но они решили ехать во Францию, так как вести борьбу за визу надо было через очень высокие инстанции.

Попутно она беспокоилась о моем сыне, у которого была задержка речи. Предлагала прислать деньги, написать о. Илию с просьбой помолиться. Я отвечала, что деньги не помогут, так как все равно не смогу найти в Тбилиси русскоязычного логопеда. Да и логопед не поможет, когда ребенок не произносит простых слов.

Н.А. Павлова: “Забыла предупредить: враг мстит за публикации в защиту Православия. Когда издали «Пасху красную», то год после этого я буквально подыхала”

«Маша, встревожило Ваше “болеем”. Что с Вами и с Павликом? Забыла предупредить: враг мстит за публикации в защиту Православия. Когда издали “Пасху красную”, то год после этого я буквально подыхала. Таков наш “гонорар”».

Как-то меня взволновал один инцидент со священником. Я считала, что человек поступил недостойно и противоестественно. Нина Александровна тут же отозвалась таким эпизодом:

«…Ах, Маша, Вас бы к нам в Оптину! Вот сценка из жизни. Жаркий летний день. Отец наместник приходит на вечерню, а в храме из всей братии только двое – иеромонах Василий (Росляков), тот самый, которого убили на Пасху, и благочинный игумен Пафнутий. Отец наместник сшиб клобук с головы о. Василия и рванул за рясу о. Пафнутия так, что ряса затрещала по швам. Оба монаха тут же смиренно бухнулись отцу наместнику в ноги: “Простите, батюшка”, стяжав тем самым себе венцы в Царствии Небесном. Братия была потрясена: “Уж если наместник двух своих любимцев порвал, то что будет с нами, ленивыми и нерадивыми?”

С тех пор службу не пропускает никто. Я не решилась вставить этот эпизод в “Пасху красную”, зная: не поймут. Напротив, завоняют в многоголосом вопле: “Ах, рукоприкладство! Наместник – зверь!” Да, этот “зверь” не раз наказывал невиновных для вразумления виноватых. Есть эта особая монашеская педагогика. Почитайте жития святых, ну, хотя бы св. Акакия, как его гонял и наказывал старец. А как за преп. Амвросием Оптинским бегал народ: “Батюшка, ударь меня!”, зная из опыта об исцелениях от удара.

Н.А. Павлова: “Христос БИЧОМ выгнал торговцев из храма. А попробуйте сегодня сказать про бич? Завоняют все СМИ: права человека. ”

Христос БИЧОМ выгнал торговцев из храма. А попробуйте сегодня сказать про бич? Завоняют все СМИ: права человека. »

Нина Александровна близко к сердцу принимала мои нестроения. Я оправдывалась: какой, мол, спрос с графоманки; у меня и никогда не было цели стать писателем.

«Никакая Вы, Маша, не графоманка. У Вас есть дар, есть рассказы-шедевры: “Инопланетянка”, “Спор на Рождество”, “Бумеранг” и др. Хотите, повеселю Вас? Еду в такси, моя попутчица плаксиво перечисляет свои беды. А таксист ей: “Худо без добра не бывает”. И слово в слово пересказывает ей Ваш рассказ, правда, утверждая, что это случилось в Козельске и он лично слышал эту историю от других таксистов.

А мрачность происходит не из-за отсутствия хэппи-энда. У меня такие деланно-жизнерадостные рассказики, напротив, вызывают уныние. Главное в рассказе – катарсис или, как говорится, свет в конце туннеля. Вот в “Азниф” есть этот свет, потому что живая душа. А когда идут подряд однотипные рассказы о бессмысленно-безысходном существовании, то задыхаешься, как в душной комнате. Мусора в жизни, конечно, много, но у Ахматовой: “О, если б знали из какого сора растут мои стихи”. Короче, надо оставить стихи, а мусор убрать.

Н.А. Павлова: “Я, например, не могу начать писать рассказ, если не знаю его концовки, то есть не понимаю духовного смысла событий”

«Маша, а с чего Вы взяли, что я призываю Вас заниматься морализаторством? Речь об ином. Я, например, не могу начать писать рассказ, если не знаю его концовки, то есть не понимаю духовного смысла событий. У Вас дар наблюдательности: Вы умеете живо и интересно описывать житейские случаи. И Вы же начинаете бунтовать и хитрить, когда дело касается концовки рассказа, то есть духовного осмысления мелочей быта: “я не морализатор”, “люди поймут” и т.п. К сожалению, все мы духовно ленивы, отсюда примитивные концовки рассказов.

Машенька, дай Бог Вам терпения с Павликом! Из опыта знаю: из таких юных разбойничков вырастают потом спокойные мирные люди. Тут главное – не раздражаться, крик и наказание в таких случаях не помогают, ибо “беса бесом не изгоняют”».

«Нина Александровна, да бросьте Вы этот сборник. Ваши рассказы про Оптину в сто раз важнее для читателей, чем мои тбилисские сплетни», – писала я ей.

Но она хотела довести начатое до конца. Время от времени справлялась о Луке:

«2 июня 2014 года

Маша, только что получила письмо из Франции и пересылаю его Вам. Письмо все-таки грустное: трудно жить на чужбине. Слава Богу, что они получили статус беженцев и Луку лечат. Мы с Олегом ежедневно в 9 вечера читаем молитву по соглашению об исцелении Луки. Помоги Господи нашим деткам!

Обе книги – ее и моя – были очень важны для нее. Своеобразный мостик между Россией и Грузией.

Весной 2015 года она узнала о своей болезни, которая быстро прогрессировала, и восприняла это со смирением: «Значит, Господь таким путем ведет меня ко спасению!» И при этом находила в себе силы писать мне бодрые письма.

«Машенька, поздравляю с выходом книги! У меня всё по-прежнему. К сожалению, так и не смогла дочитать тексты Сережи. Он хороший человек, но наивный, в интернете сейчас много сообщений, как исцелится от рака. Например, если есть гречневую кашу, то через семь дней можно выздороветь, ну и так далее…

Вот в чем я убедилась: в случае неисцелимых болезней враг крепко цепляет за душу и старается погубить ее с помощью таких вот гречневых каш. Но я такая же, как Сережа, и в случае неисцелимых домашних тяжелых ситуаций стараюсь сбежать от них в якобы помощь другим людям. Мы беглецы от реальных проблем.

Вот ее последнее письмо:

«24 сентября 2015 года. 12:30

На днях получила по почте книгу “Однажды в Грузии” и буквально пришла в восторг!

Книга так великолепно издана, что я залпом перечитала ее заново.

Что же касается Павлика, то Эйнштейн в школе был дебилом.

Но цыплят по осени считают.

И получила в ответ уведомление о прочтении. Она, всегда внимательная и пунктуальная, набирать ответ уже не могла.

Нет ничего случайного. Она отошла к Господу 25 октября. За день до того был Собор Оптинских святых, которых она воспела своим творчеством. 26-го – праздник Иверской иконы Божией Матери. Нина Александровна потратила столько сил, чтоб на деле показать: во Христе наши народы едины.

3 ноября 2015 г.

От редакции портала Православие.Ru

Издательство Сретенского монастыря собирает воспоминания о Нине Александровне Павловой с тем, чтобы впоследствии издать их отдельной книгой вместе с её письмами.

Письмо Христа и апостолов

Христианин – это письмо Иисуса Христа миру. Такую мысль предлагает апостол Павел во Втором послании к Коринфянам. Вы — письмо Христово, через служение наше написанное не чернилами, но Духом Бога живаго, не на скрижалях каменных, но на плотяных скрижалях сердца (2Кор.3,3) – говорит святой апостол. Получается, на сердце всякого христианина должно быть начертано слово Божие и христианские добродетели. «Апостолы — писцы; чернила — Дух Святой, пергамент – сердца» [1] — комментирует это начертание святитель Феофан Затворник.

Рассуждения апостола имеют ветхозаветные корни. Еще пророк Иеремия проповедовал о будущем начертании закона Божьего на человеческом сердце. Вот завет, который Я заключу с домом Израилевым после тех дней, говорит Господь: вложу закон Мой во внутренность их и на сердцах их напишу его, и буду им Богом, а они будут Моим народом (Иер.31,33). Итак, новозаветный человек есть тот, у которого на сердце написаны письмена Божии.

Как же происходит такое написание Духа, и что оно значит? Святитель Феофан Затворник дает пример осмысления этого таинственного процесса, разделяя его на три этапа. Первый начинается тогда, когда благодать Божия касается человека через слово благовестия, и уверовавший соглашается с Божественным призывом. «Когда внутри изречется согласие, то оно закрепляется в существе души благодатию, причем и все слышанное из ума… переходит в сердце и печатлеется там живосоставно». Человек получает «программу новой жизни», входящую в сознание и совесть, и дает обещание жить по ней. По мысли святителя, «первое писание завершается святым крещением».

Как осуществляется второе написание? «Дух благодати все сознанное, как условие христианской жизни, печатлеет тогда в совести и в сердце: и се живописанные скрижали закона жизни о Христе Иисусе!» Если в первом начертании человек осознает и принимает Благую Весть, то во втором божественная сила помогает укоренить это знание в уме и сердце. Второе написание Затворник связывает с таинством миропомазания.

Что же потом? А дальше следует жизнь согласно услышанному. «Третье писание продолжается непрерывно во всю жизнь». Получается, оно есть собственно духовная жизнь во Христе. Все это похоже на то, как папа выводит в тетрадке сына несколько первых букв, а дальше уже должен учиться писать сам сын, под присмотром и руководством отца. Также и мы вначале принимаем подарки Божии – слово Христово и благодать Святого Духа – а затем учимся жить согласно принятому, не без помощи Господа. Если говорить о таинствах, сопутствующих данному этапу взаимоотношений человека и Бога, то здесь на первый план выходят покаяние и причащение.

Итак, есть три этапа начертания на сердце Божественного письма, и для каждого периода – необходимые церковные таинства. Важно, что все написанное обязательно будет прочитано людьми. Как есть проповеди, произносящиеся вживую, и есть проповеди текстовые, напечатанные или написанные – так и всякий христианин должен быть проповедью либо словесной, либо свидетельствующей молчаливо. Мы – письмо Христово миру.

Получается, что наша христианская жизнь в некотором смысле не только наша, она как-то свидетельствует о Христе всем окружающим. Что написано в этом письме, вот вопрос. Там слова Божии сияют золотым блеском — или перечеркнуты самой нашей жизнью, затемнены грехом? Там буквы, написанные Господом, продолжаются в стройном ряде наших собственных букв, отражающих красоту Божьих слов – или же сменяются на безобразную мазню?

Оказывается, мои личные отношения со Христом оказываются уже не только моими. Каждый мой грех станет кляксой в послании Христовом миру, перечеркиванием заповеди Божией. Соответственно, всякая христианская добродетель будет словом проповеди, явным или скрытым. Все эти наши записи будут прочитаны ангелами в день Страшного Суда, и уже сейчас читаются людьми, живущими рядом с нами. Живешь – значит, продолжаешь писать письмо, начатое Христом. Под диктовку ли Господа, или врага рода человеческого, или же своих страстей – текст получится соответственным. И как страшно вместо гимна Творцу написать что-то греховное, пустое и бессмысленное.

Бывает, само лицо человека становится письмом. Вообще наш образ жизни, наш внутренний мир накладывает отпечаток на всю нашу внешность, особенно же на лицо. Не зря говорят: на лице написано. Подобно пишет о грешниках пророк Исаия: Выражение лиц их свидетельствует против них (Ис.3,9). Недаром такие разные у людей лица — не в плане разности черт, но из-за духовной печати, у каждого своей. Потому-то святых достаточно только видеть – это даже важнее разговора с ними. Да и лицо обыкновенного церковного человека, как правило, имеет какой-то свет, какую-то печать умиротворенности, вечности. Также, многие чуткие люди замечали, как изменяется лицо только что причастившегося христианина — оно просвещается особым светом. А самое красивое лицо в мире есть лицо молящегося. В нем нет страсти и житейской суеты, нет тех масок, которые мы меняем много раз в день. Бывает, увидишь такого, углубившегося в молитву человека — и сердце радуется, ибо у него печать Христова на лице! Когда кто-то молится, он становится письмом Христовым для мира.

Но, увы, запечатлевает человека не только Бог, но и диавол, и грех. И сколько таких лиц, с печатью греха и растления? Как больно бывает на подобные лица смотреть, зная, что не такое человеческое лицо создал Господь, и не для такой печати оно предназначено.

Христианин – письмо Христово; его сердце – скрижали с заповедями Божьими; его жизнь – продолжение написания письма. Страшный Суд станет публичным прочтением написанного за все годы, от крещальной купели до гроба. А еще это письмо есть как бы визитная карточка апостолов, через которых последующие поколения христиан, вплоть до нас, научены вере. Вы – письмо Христово; вы – наше письмо (2Кор.3,3; 3,2) – говорит нам апостол Павел, и мы должны осуществить в жизни его слова.

Смотрите еще:

  • Исковое заявление по приватизации жилья Исковое заявление о приватизации квартиры Не нужно отчаиваться, если получен отказ, подайте исковое заявление о приватизации квартиры! Защита жилищных прав, связанных с вопросами приватизации, путем обращения в суд подчас является единственным вариантом решить возникшую проблему. Что […]
  • Анемия крови средней тяжести ЧТО ТАКОЕ АНЕМИЯ? АНЕМИЯ - состояние, характеризующееся снижением концентрации гемоглобина (менее 130 г/л у мужчин и 120 г/л у женщин) и гематокрита (менее 39% у мужчин и 36% у женщин). Обычно при этом также происходит и снижение количества красных кровяных телец (эритроцитов). Различные […]
  • Как получить землю на сахалине бесплатно Тест-драйв: как бесплатно получить гектар земли на Дальнем Востоке? С 1 февраля 2017 года россияне получили право бесплатно арендовать до 1 гектара земли (100 соток). Мы попробовали это сделать. Землю можно получить в одном из девяти регионов страны. Свободные участки предлагаются в: […]
  • Задать вопрос автослесарю онлайн Консультация автомеханика онлайн На все вопросы, полученные через форму ниже отвечает работник автосервиса «Автомания» — Думченков Михаил. Специалист со стажем 10 лет Думченков Михаил Борисович родился 17 апреля 1984 года. Профессионально ремонтом автомобилей занимается с 20 лет. […]
  • Купить дом за материнский капитал в иркутской области Дом в сумму материнского капитала в Иркутске. Вы можете оформить займ в сумму 453 026 рублей под материнский капитал на покупку дома с участком, квартиры, комнаты или на строительство дома в нашей компании "КАМЕЛОТ"! Акция! Низкая стоимость услуги по займам под материнский капитал за 5 […]
  • Законы рб алименты Закон об алиментах в РФ Изменения в законе об алиментах в текущем году не затронут базовые вопросы алиментных выплат на несовершеннолетних и систему их начисления. Поправки касаются минимальной величины денежных выплат, увеличения периода выплаты алиментов на несовершеннолетнего после […]
  • Федеральный закон улучшение жилищных условий Законодательство по программе молодая семья Раздел "Законодательство по программе "Молодая семья" содержит основные законодательные акты, регламентирующие реализацию программы "Молодая семья" на федеральном уровне. На старте ставшей популярной в стране программе улучшения жилищных […]
  • Возьму в долг под расписку в екатеринбурге Дам деньги в долг в Екатеринбурге частное лицо Оформляем кредит через один,свой банк. Работаем с любой кредитной историей. Работаем с испорченной кредитной историей, просрочками, стоп листами и т.п. Проводим заявку без прохождения кредитного скоринга. Поэтому гарантируем результат. […]